– Как так ждут? Почему от меня ждут трагедии?

– Не трагедии в особенности, но вообще ждут. Пристают ко мне: что ты написал нового? Все интересуются.

– Кто пристает? И что же ты отвечал?

– Я, признаться, сказал, что ты много нового написал. Я, правду говоря, это заранее предчувствовал, Пушкин спрашивал, потом… ба! да Крылов спрашивал.

Грибоедов поморщился.

– Эк, куда ты, братец, все спешишь. Много нового, а у меня брульоны только.

– И отлично, – сказал Фаддей с вдохновением. – И отлично. Брульоны – нынче все. Все интересуются. Я устрою твое чтение. Где хочешь? Хочешь у меня?

– Нет, пожалуй, – сказал Грибоедов, и Фаддей обиделся.

– Как хочешь. Можно не у меня… Можно у Греча, у Свиньина, – сказал он хмуро.

– Так, пожалуй, у Греча, – сказал, как бы уступая, Грибоедов, – и только не чтение, а так, обед.