Двое шли перед ним и тихо разговаривали.
Он не обогнал их. Медленно шел он за ними, благословляя человеческие спины, мягкого и сырого в полумраке цвета. Случайные люди на улице, случайные спины прохожих, – благословение вам!
Он услышал тихий разговор.
– Когда вы еще, милый мой, женитесь, а десять тысяч придется вам, хоть в сроки, уплатить. Я тоже ведь разоряться не могу. Да и женитесь ли еще?
Это говорила спина пошире и пониже, голосом откупщика Иванова. Невозможным голосом отвечала другая, гибкая, голосом узким, свистящим и ложным:
– Это наверное, это обещали. Мсьё Иваноф, еще два месяца. В последнее время мне очень, очень…
(И какая сила убеждения была в слове: очень)
– …везет в игре.
– Но вас, милейший мой, я слыхал, уже здесь и бивали… Гибкая спина был грек Севиньи.
Грибоедов остановился. Мертвая зеленая ветка была в уровень с его головой. Сквозь нее был виден кусок неба и звезды, странные, как нравственный закон.