И наступает время для важной беседы. Бородатый и тучный хан, бывший сардар Эриванский, говорит другому, узкобородому:
– Фетх-Али, да продлятся его дни, не будет, кажется, очень недоволен нашим пленением, ибо русский генерал разговаривал с нами о важных предметах и мы изобразили все в должном блеске. И об этом знает Абуль-Касим-хан.
Абуль-Касим-хан послан Аббасом-Мирзой в Тифлис для встречи посла и переговоров о пленных и имеет с ними свидания, но хан хвастает, потому что хоть Сипягин и угощает их, но говорит с ними мало.
– Нынче, – говорит узкобородый, – наш кафечи сообщил, что в скором времени прибывает русский полк, который – увы – везет сюда наше золото и свитки Ардебиля, в которых русские даже не могут прочесть ни одной строки.
– А знает ли Гассан-хан, что это за полк? – говорит третий, седой.
– Я слыхал нечто, слыхал, – говорит тучный хан, который ничего не слышал.
– Этот полк, как говорил мне Абуль-Касим, дрался за шах-заде Николая против шах-заде Константина.
Тучный хан ничему не удивляется. Русский престол, так же как персидский, занимает победивший сын. После старого шаха останется триста один сын, и они будут резаться, пока один из них не победит. Таков закон персидского – и вот – и русского престолонаследия.
– Фетх-Али-шах, да светятся его глаза, еще не стар. Это говорит сардар Эриванский.
Фетх-Али-шаху семьдесят лет. Когда он умрет, сардар по дружбе с Аббасом-Мирзой может надеяться на пост губернатора Тебризского.