– Что собака не может быть, как говорится, маменькой, – сказал он, напирая на «маменьку», – это еще малое дело.
Очень просто, что в раннем возрасте можно и собаку поцеловать. А что если одному про вертел не нравится…
Нет, Сашкину антикритику надобно послать Фаддею и напечатать в «Сыне отечества».
– … а другому там про собаку или даже маменьку, так можно и вовсе даже эту поему не читать.
Ага, обиделся все же. И наступила тишина.
– «Мне хотелось любить людей, – читал Сашка, – особенно женщин, но я не мог питать к ним другого чувства, кроме боязни».
– И это очень даже часто случается, – холодно сказал вдруг Сашка, – не только что ребенок, а иногда и пожилой мужчина не довольно умеют разговаривать с барышнями.
Но ведь он талантлив, черт возьми, ведь он критик прирожденный! Он Сеньковского читал. Сашка – модный критик.
Грибоедов, осторожно ступая длинными туфлями, прокрался в свою большую белую комнату, напоминавшую присутственные места, и позвонил.
Сашка явился недовольный.