Так описал ее Ломоносов.
В такой неудобной позе сидела Елисавет Петровна. Трудно было ей, простирая ноги на степь и возлегши локтем на Кавказ, еще обращать свой веселый взор и при этом вести исчисления довольства. В особенности трудно было вести исчисления потому, что хотя Дербент, врата Каспия, и был взят Петром в 1722 году, но потом его отняла Персия, а улиц женского пола и младенцев, сменивших Петра, были другие заботы.
Персия была в музыкальном смысле клавиша, а Кавказ – струна. Как ударяла клавиша, так и отдавалась струна. И Дербент отпал, и локти Елисавет Петровна убрала с Кавказа. Исчислять довольства на Кавказе она просто не могла.
При Екатерине испытал это довольство адмирал Марко Войнович. Ага-Мохамед, шах персидский, вежливо пригласил его на праздник и посадил в оковы за исчисление довольства на южном берегу Каспия. В 1769 году Екатерина просила Коллегию иностранных дел прислать ей карту Кавказа поисправнее, потому что непонятно, где стоит город Тифлис: на одних картах – на Черном море, на других – на Каспийском, а на третьих – и вовсе среди земли. Она играла в лапки с евнухом, то он ее бил по рукам, то она пыталась, увернувшись, ударить его. А между их локтями лежал Кавказ.
Потом военною рукою безногого графа Зубова был покорен Дербент в 1796 году. И Зубова прозвали на Кавказе: Кизил-Аяг, Золотая Нога.
Тотчас же Державин дал в описании Кавказа довольно верное изображение альпийской страны:
Как серны, вниз склонив рога,
Зрят в мгле спокойно под собою
Рожденье молний и громов.
И особенно удалась льдяному старцу картина альпийских льдов:
Там солнечны лучи, средь льдов,
Средь вод играя, отражаясь,
Великолепный кажут вид.
Павел двинул два полка на Тифлис и в 1801 году объявил Грузию – Карталинию с Кахетией – присоединенной.