– Это брак по расчету, полковник. Я распознаю влюбленных. И не пахнет. У него есть замысел на Грузию, я это знаю достоверно. Жаль, хороша!
Он на ходу написал записочку, подозвал лакея и тихонько сказал:– Госпоже Кастеллас, незаметно, – бросил полковника, потом подхватил Грибоедова, по дороге подцепил Завилейского и рухнул с ними на диван.
– Музыка какова? – спросил он и засмеялся глазами.
– Откуда вы взяли музыкантов?
– А что, хорошо ведь играют, Александр Сергеевич?
– Нет, плохо.
– Музыкантов я так набрал, – сказал тогда Сипягин, вовсе не смущаясь:– Пять человек из своей дворни, пять из проходимцев да один аманат из князей. И иногда гляжу на них: Васька ли это? Ведь это же Васька, говорю себе. А он, шельмец, в черных одеждах, и уж не Васька, нет. Он – музыкант. Он капельмейстер. Управитель.
– Это, стало быть, Васька капельмейстером?
– И заметьте, Александр Сергеевич, как это возвышает, так сказать, облагораживает. И потом – это даже сближение двух народностей. Аманат – тот плохо играет, я того, если хотите, так взял: может быть, туземный гений какой-нибудь из него образуется.
– Покамест не видно, – сказал почтительно Завилейский.