Графиня смотрела значительно на Мальцова.
– Не более и не менее. Французы безо всякого содрогания резали на куски тела своих павших товарищей и, обжаривая оные на огне, – ели.
– Oh! – Графиня ищет защиты у Грибоедова.
– И часто, Николай Мартьянович, вы наблюдали подобные случаи? – спрашивает с участием Завилейский.
– Часто, – генерал машет рукой, – но покойный наш баярд за вечерним товарищеским чаем, бывало, любил рассказывать, как случалось во время голода питаться ему своей амуницией.
Елиза нарочно роняет веер. Генерал наклоняется за ним.
– Как же это он питался амуницией? – любопытствует Завилейский.
– Ваш веер, графиня. Просто. Нет фуража, нет разных баранов, нет, графиня, разносолов – и вот однажды, когда уже граф съел под Вязьмою свое сено…
– Но как же сено? – Елиза не смотрит уже на генерала и начинает задыхаться.
– Это часто случалось, – генерал закрывает веки, – когда приходилось плохо, граф обыкновенно брал себе в палатку сено из стойла, и доктор его, немец, я забыл, к сожалению, его фамилию, нужно заглянуть в мемориалы… фон Дальберг…