Румянцев убрал поэтому лошадей с фриза и разбил армию на несколько каре: при Ларге было пять каре и главное – на главной линии; при Кагуле пять каре в одну линию, с кавалерией в интервалах.
Суворов нашел, что такой строй не способен маневрировать. При Рымнике было шесть каре, по два батальона в каждом, с кавалерией на третьей линии.
В своих «Беседах с солдатами» Кутузов писал:
«Каре против мусульман, ни одной колонны. Но при перевесе врага – каре должны соединяться в колонны».
Такой порядок был гибче, но все в нем зависело от храбрости пехоты.
Артиллерия, разбросанная по углам, теряла три четверти своего огня.
Паскевич не доверял храбрости пехоты, он полагался на деньги и на ядра.
Поэтому он разделил войска на колонны по трем линиям: в первых двух – пехотные колонны с артиллерией в центре, в третьей – кавалерия, тоже с артиллерией в центре.
Турецкие бешеные атаки встречали глубокие колонны; пока они врубались в них, артиллерия без помехи их решетила.
Это не было планом, это было необходимостью. А необходимость эту понял не Паскевич.