Самсон курил.
– А ты этого песельника ко мне доставь, – сказал он, – я с ним поговорю. Тебя ж попрошу дело людям, как случится, и самому толковать.
– Слушаю.
– Точно, что сюда посол едет. Господин Грибоедов, старый знакомый. Это верно. И указ я от шах-заде получил. И выходит, что песельник был прав.
– Слушаю, – сказал Скрыплев и раскрыл рот.
– Только та ошибочка, что указ не тот. Я фирман от Аббаса получил: за отличие, как я был у него в кампанию военным советником, он дает людям наделы под Тебризом, на выбор. Там земля лучше. Такой указ. А об выводе, так это песельник с головы напел.
Скрыплев улыбнулся.
По улице шныряли мелочные торговцы, прошли, медленно пританцовывая, двое купцов. Рота сарбазов, плохо одетых, небрежной походкой завернула из-за угла. Мальчишки свистали и бегали.
– Ты сегодня к Алаяр-хану будь. О джире напомни от меня. Он знает. Задерживают джиру. Как справишься, обедать приходи. Дочки спрашивают, что ходить перестал.
И прапорщик в остроконечной шапке с султаном – их пугались мальчишки и звали ослиными хвостами – вытянулся перед ханским халатом.