– Ты что ж, Сашка, – сказал он ему, – в тюрьму захотел?
– Как пожелаете, – ответил Сашка.
Они помолчали. Дело было в кабинете, Нины не было.
– Разве я тебя притесняю? – тихо спросил Грибоедов. Сашка стоял в комнате обломом, каким-то обломком Москвы, грибоедовского студентства.
– Куда ты бежал? – спросил Грибоедов.
Он думал, что Сашка собрался бежать в Москву.
– Говорили мне, – сказал Сашка с усилием и глухо, – что за Тебризом русские люди живут…
– Ты что же, – спросил Грибоедов и поднялся, – ты что ж, к беглецам, к сволочи уходил?
Сашка жевал губами.
– Из-за барыниных притеснениев, – сказал он вдруг. Грибоедов смотрел на Сашку, которого видел пятнадцать лет.