– Ты куда? – спросил Самсон. – Не пущу, ты мне песню, дед, спой, – и мигнул Наумову.
– Горе тебе, город Вавилон, – сказал дед ядовито, – со наложницы.
– Ты стой, каки наложницы?
– Кимвал бряцающий, – сказал дед и икнул маленько.
– Нет, ты говори: каки-таки наложницы? – говорил Самсон.
– И отверже Бога праведного и круг тельца златого скакаше, окаянные. И плясаше, – бормотал дед в бороду.
– Ты выпей, дед, голос прочистишь. Дед пил, не отказывался.
– Дедушко, не умеют плясать наибы мои. Как это казачка пляшут, никто даже не понимает.
Дед был пьян. Кроме того, что он был раскольник, он еще был и горький пьяница.
– Я могу, ты не смейся, что я старый. Дед прошелся: