Потом мешок снимают, и из сумасшедших конских глаз падают слезы на снег. Пар идет из ноздрей, пар стоит над боками. Бока ходят.
Таково ремесло коновала.
И конь становится тучен и покоен, он тащит тяжести и больше не ржет. Изредка только, чуя самку, он поводит носом и тотчас клонит покорно голову. У лошадей память коротка.
Но долгая память у человеческого тела, страшны пустоты в теле человека.
И есть евнухи тучные, как кони, как старухи, есть евнухи худые и прямые.
Хосров-хан заполнял пустоту – амазонскими играми и роскошью. Манучехр-хан – властью, деньгами, сундуками. А у Ходжи-Якуба была библиотека, он занимался наукою яростно, как любовью. По целым дням сидел он над книгами. Но по ночам он не спал. Сухими глазами он смотрел в гладкий потолок. Пустота лежала рядом с ним. Когда она делалась очень большой, он засыпал. Днем он бывал спокоен, как и прилично евнуху. Он был богат, строен и учен.
Не нужно думать, что евнухи бесстрастны.
Сварливость их, как и сварливость пожилых женщин, вошла на Востоке в поговорку. Так они по мелочам растрачивают запас пустоты.
Но Ходжа-Якуб был молчалив, а при встречах и разговорах вежлив.
Вежливость евнуха страшнее, однако, чем сварливость. Геродот рассказывает.