Доктор прислушался. Несся отдаленный шум, неясный, слитный. Он подумал и записал:
«Тегеран по сравнению с Тебризом гораздо шумнее. На базарах нет того дня, чтобы не было драки. NB. Сообщить Сеньковскому о музыкальных инструментах».
Без стука ворвался Мальцов. Доктор с неудовольствием на него взглянул. На Мальцове был фрак, накинутый на ночную рубашку.
– Что привело вас, любезный Иван Сергеевич, в столь раннюю пору?
Но Мальцов схватил его за руку.
– Доктор, доктор, бежим, ради бога… Вы слышите? Шум, действительно, рос. Он становился более членораздельным.
– Эа, А-ли, – всплеснуло где-то. Доктор поднялся и выпучил глаза.
– Ну и что же? Мальцов заплакал.
– Доктор, милый, разве вы не видите? – сказал он в тоске.
Доктор подумал.