И утешилась она.

Лишь сверкнет в застольной чаше

Благодатное вино,

В Лету рухнет горе наше

И пойдет, как ключ, на дно.

Да, пока играет в чаше

Всемогущее вино,

Горе в Лету снесено,

В Лете тонет горе наше!

И воздвиглась на прощанье