Миссис Чивли. Наоборот, леди Маркби, они-то и есть настоящие судьи.
Леди Маркби. Да-а?.. Гм! Вот уж бы не сказала, если судить по тем шляпам, что они носят.
Входит дворецкий в сопровождении лакея. Они расставляют чайный прибор на столике возле леди Чилтерн.
Леди Чилтерн. Можно предложить вам чаю, миссис Чивли?
Миссис Чивли. Благодарю вас.
Лакей подает ей чашку на подносе.
Леди Чилтерн. А вам, леди Маркби?
Леди Маркби. Нет, дорогая, спасибо.
Слуги уходят.
Дело в том, что я обещала заглянуть на минутку к бедной леди Бранкастер. У нее ужасное несчастье. Ее дочь — и ведь такая милая девушка, вполне благовоспитанная! — выходит замуж за помощника приходского священника и Шропшире. Грустно, очень грустно. Не понимаю я этого теперешнего увлечения сельским духовенством. В мое время они, конечно, иногда попадались нам на глаза — они же там всюду шныряют, как кролики, — но мы не обращали на них ни малейшего внимания. А теперь, говорят, светское общество в провинции ими просто кишит. Я считаю, что это неуважение к религии. А старший сын леди Бранкастер поссорился с отцом, и мне рассказывали, что, когда они встречаются в клубе, лорд Бранкастер всегда прячется за финансовым листком «Таймса». Но теперь это сплошь да рядом, так что всем клубам на Сент-Джеймс-стрит пришлось увеличить подписку на «Таймс» — столько развелось сыновей, которые не желают иметь ничего общего со своими отцами, и столько отцов, которые не разговаривают с сыновьями. По-моему, это очень плохо.