Тигеллин. В Риме все над ними смеются. Император даже написал на них сатиру. И теперь ее можно услышать на каждом углу.
Ирод. О, он написал сатиру на них! Да-а, цезарь удивительный человек. Он, кажется, все умеет… Странно, что молодой сириец покончил с собой. Мне жаль, что он покончил с собой. Очень жаль. Потому что на него было приятно смотреть. Он был очень хорош собой. У него были томные глаза. Помню, я однажды заметил, как томно он смотрит на Саломею. И я подумал тогда, что он слишком засматривается на нее.
Иродиада. Есть и другие, кто слишком засматривается на нее.
Ирод. Отец его был царем, но я изгнал его из царства, которым он правил. А царицу, его мать, ты сделала своей рабыней, Иродиада. Так что он был здесь как бы моим гостем. Потому я и сделал его начальником моей стражи. Мне жаль, что он умер… Эй, почему вы оставили здесь этот труп? Я не хочу на него смотреть — унесите его отсюда. (Тело уносят.) Здесь холодно. Дует ветер. Ведь правда, дует ветер?
Иродиада. Нет никакого ветра.
Ирод. А я тебе говорю — дует ветер… И я слышу в воздухе звуки, напоминающие хлопанье крыльев — гигантских крыльев. Ты разве не слышишь?
Иродиада. Я ничего не слышу.
Ирод. Теперь и я не слышу, но только что слышал. Я уверен, что это завывал ветер. Пронесся и улетел. Хотя нет, опять слышу. Ты разве не слышишь? Очень похоже на хлопанье крыльев.
Иродиада. А я тебе говорю — все вокруг тихо. Уж не болен ли ты? Давай возвратимся во дворец.
Ирод. Я-то не болен. А вот твоя дочь больна. У нее очень болезненный вид. Я никогда не видел ее такой бледной.