Иродиада. А я тебе говорю — ты боишься его. А если не боишься, почему не выдашь его евреям, которые уже шесть месяцев так настойчиво просят тебя об этом?
Один из евреев. И вправду, повелитель, ты бы лучше передал его в наши руки.
Ирод. Довольно об этом. Я уже дал вам ответ. Я не передам его в ваши руки. Это святой человек. Это человек, который видел Бога.
Еврей. Такого просто не может быть. Никто не видел Бога с тех пор, как его видел пророк Илия. Он был последним, кто видел Господа. В наши дни Господь не являет себя. Он остается незримым. Потому-то на нашу землю и пришли великие беды.
Другой еврей. Воистину, никому не ведомо, Господа ли видел пророк Илия. Возможно, он видел лишь тень Его.
Третий еврей. Бог никогда не бывает незримым. Он являет себя везде и во всем. Господь присутствует и в добрых деяниях, и в злых.
Четвертый еврей. Этого никогда не следует говорить. Такие мысли крайне опасны. Они исходят из школ александрийских, и внушают их люди, обучающие там своих учеников философии греков. А ведь греки — язычники. Они даже не совершают обряда обрезания.
Пятый еврей. Никто не может сказать, что движет Господом, ибо неисповедимы пути Господни. Возможно, то, что мы зовем злом, на самом деле добро, а то, что мы зовем добром, — зло. Нам не дано знать о делах Господних. Мы все должны принимать с покорностью, ибо безгранична сила Господня. Он сокрушает сильного столь же легко, сколь слабого, и не щадит никого.
Первый еврей. Слова твои истинны: Господь Бог грозен. Он сокрушает сильных и слабых с такой же легкостью, с какой человек дробит зерно в ступе… Но Иоканаан никогда не видел Бога. Никто не видел Бога с тех пор, как его видел пророк Илия.
Иродиада. Вели им замолчать. Они утомляют меня.