– Бог на охоте, – ответил жрец, как-то странно глядя на меня узкими раскосыми глазами.
– Скажи мне, в каком он лесу, и я буду охотиться с ним.
Он расправил мягкую бахрому своей туники длинными и острыми ногтями.
– Бог спит!
– Скажи, на каком он ложе, и я буду охранять его сон.
– Бог за столом, он пирует.
– Если вино его сладко, я буду пить вместе с ним, а если оно горько, я также буду пить вместе с ним.
Он в изумлении склонил голову, и, взяв за руку, помог мне подняться, и ввел меня в храм. И в первом покое я увидела идола, сидящего на яшмовом троне, окаймленном крупными жемчугами Востока. Идол был из черного дерева, и рост его был в рост человека. На челе у него был рубин, и густое масло струилось с его волос на бедра. Его ноги были красны от крови только что убитого козленка, а чресла его были опоясаны медным поясом с семью бериллами. И я сказала жрецу:
– Это бог?
И он ответил: