– Нет, лучше всего Богатство! – сказала ему Душа.
– Любовь лучше! – ответил Рыбак и погрузился в пучину, а Душа, рыдая, побрела по болотам.
* * *
И снова, когда закончился третий год, Душа пришла на берег моря и позвала Рыбака, он вышел из пучины и сказал:
– Зачем ты зовешь меня?
И Душа ответила:
– Подойди ко мне ближе, чтобы я могла с тобой побеседовать, ибо я видела много чудесного.
Он лег на песчаной отмели и, опершись головой на руку, стал слушать.
Душа сказала:
– Я знаю один город. Там над рекой стоит харчевня. В ней я сидела с матросами. Они пили вина, ели мелкую соленую рыбу с лавровым листом и уксусом и хлеб из ячменной муки. Мы сидели и веселились, когда вошел какой-то старик, и в руках у него был кожаный коврик и лютня с двумя янтарными колышками. Разостлав на полу коврик, он ударил колышком по металлическим струнам своей лютни, и вбежала девушка, у которой лицо было закрыто чадрой, и стала плясать перед ними. Лицо ее было закрыто кисейной чадрой, а ноги у нее были нагие и порхали по этому ковру, как два голубя. Ничего чудеснее я никогда не видела, и тот город, где она пляшет, отсюда на расстоянии дня.