Отвечали ему:
– Что это за цветы, мы не можем сказать, но они с Погоста Отверженных.
Задрожал Священник, и вернулся в свой дом молиться. А утром, на самой заре, вышел он с монахами, и клиром, и прислужниками, несущими свечи, и с теми, которые кадят кадильницами, и с большой толпой молящихся, и пошел он к берегу моря, и благословил он море и дикую тварь, которая водится в нем. И фавнов благословил он, и гномов, которые пляшут в лесах, и тех, у которых сверкают глаза, когда они глядят из-за листьев. Всем созданиям Божьего мира дал он свое благословение – народ дивился и радовался. Но никогда уже не зацветают цветы на Погосте Отверженных, и по-прежнему Погост остается нагим и бесплодным.
А обитатели моря уже никогда не заплывают в залив, как бывало, горюя, они удалились в другие области моря.
Дитя-Звезда
Стояла зима. Была лютая стужа…
Большой сосновый лес застыл; снег окутал его толстым покровом и повис затейливыми клочьями на ветвях деревьев. Ледяной Царь приказал Горному Потоку остановиться, и тот, вися в воздухе, стал неподвижен.
Птицы и звери зябли и не знали, как укрыться от холода.
– Что за нестерпимая погода… Уф! – говорил Волк, поднимая хвост и крадучись между кустарниками.
– Куит! Куит! Куит! – жалобно стонала зеленая Коноплянка. – Земля замерла: на нее надели белый саван…