Мы живем, как вы, надеюсь, знаете, в век идеалов. Это постоянно утверждают самые уважаемые журналы, и, насколько я могу судить, это стало темой проповедей в самых захолустных церквах. Так вот, моей мечтой всегда было полюбить человека, которого зовут Эрнест. В этом имени есть нечто, внушающее абсолютное доверие. Как только Алджернон сказал мне, что у него есть друг Эрнест, я сейчас же поняла, что мне суждено полюбить вас.
ДЖЕК. Вы действительно любите меня, Гвендолен?
ГВЕНДОЛЕН. Страстно!
ДЖЕК. Милая… Вы не знаете, какое это для меня счастье!
ГВЕНДОЛЕН. Мой Эрнест!
ДЖЕК. Скажите, вы действительно не смогли бы полюбить меня, если бы меня звали не Эрнест?
ГВЕНДОЛЕН. Но вас ведь зовут Эрнест.
ДЖЕК. Да, конечно. Но если бы меня звали как-нибудь иначе? Неужели вы меня не полюбили бы?
ГВЕНДОЛЕН (не задумываясь). Это ведь только метафизическое рассуждение, и, как прочие метафизические рассуждения, оно не имеет никакой связи с реальной жизнью. С той жизнью, какую мы знаем.
ДЖЕК. Сказать по правде, мне совсем не нравится имя Эрнест… По-моему, оно мне совсем не подходит.