Бата поднял голову и увидел большого орла. Орел сидел на вершине тополя, потом спустился пониже, на корявый сук. У него были огромные крылья. Когда он, спускаясь, расправил их, сухая, рыжая трава . зашаталась от ветра, вихрь поднялся. Должно быть, крылья и в самом деле были у орла костяные, а клюв - железный, только под шеей видны перья как перья.
'Вот ты где! - подумал Бата. - Сейчас узнаешь, какой я охотник'.
Взял он лук, достал из сумки отцовскую стрелу - абугуни - и с колена прицелился. Если я попаду под шею этой птице, значит, солнце мне долго еще будет светить - так он подумал и пустил стрелу. Но орел отбросил ее железным клювом. Стрела упала на снег, а орел захохотал и поднялся на самую макушку тополя.
Тогда Бата взял другую стрелу, с железным наконечником, и, стоя, пустил стрелу. Она угодила разбойнику под самую шею. Орел встрепенулся, издал протяжный крик и упал на землю...
- Так тебе и надо, - сказал Бата, - теперь на всякий случай еще копьем добавлю...
Взял он копье и, подойдя к орлу близко, ударил его копьем. А стрела все еще торчала под шеей орла. Парень так долго ее вытаскивал, что даже рассердился, рванул изо всей силы на себя и поранил ногу. Кровь так и хлынула ручьем. От боли Бата пошатнулся, но не упал, кое-как подполз к тополю и лег на то место, где ночевал.
Вот как ему не повезло! Целый день пролежал парень под деревом, ночь уже наступила. Тишина кругом, только слышно, как в кустах какие-то птицы пересвистываются, или это воздух так звенит от мороза? Наверно, умру здесь, - думает Бата, - не сумел и самое большое перо вытащить из крыла этого разбойника. Теперь все пропало. Кровь из ноги течет и течет. Как ее остановишь?
Долго лежал Бата под деревом и вдруг слышит, как по сухой траве кто-то подкрадывается к нему, шуршит у самого изголовья. Приподнялся он на локте и увидел крысу.
- Это ты, длиннохвостая? Чего тебе надо? Видишь, как я болею, - сказал Бата. - Хорошо, если бы ты сбегала на Кедровую речку, там живут мои отец и мать. Сказала бы им, что я ранен... Пусть придут за мной...
Крыса обнюхала его и, отбежав в сторонку, пропищала: