— Более гросса лет.
Это незнакомое слово вывело его из себя.
— Больше чего? Как вы сказали?
Двое старших стали шептаться. До него долетели слова «десятичная система», но к чему они относились, он не разобрал.
— Сколько, вы сказали? — повторил он с гневом свой вопрос. — Говорите же! Не глядите на меня так. Говорите!
Они продолжали шептаться. На этот раз он уловил конец фразы: «Больше двух столетий».
— Что? — вскрикнул он, быстро поворачиваясь к самому молодому, который, как ему показалось, произнес эти слова. — Кто это сказал? Что такое? Два столетия?
— Да, — ответил рыжий, — двести лет.
Грехэм машинально повторил: «Двести лет». Он приготовился услышать большую, очень большую цифру, но это конкретное «двести лет» ошеломило его.
— Двести лет! — повторил он еще раз, напрасно силясь охватить воображением необъятную бездну, разверзшуюся перед ним. Ах, нет, не может быть!