Несколько телег и повозок со скрипом двигались по дороге к Эдльстону; через ворота в изгороди мы увидели на лугу шесть двенадцатифутовых орудий, аккуратно поставленных на равном расстоянии одно от другого и направленных в сторону Уокинга. Прислуга бодрствовала возле них в полной готовности, зарядные ящики были отведены на должную дистанцию за фронт батареи. Солдаты держались как на смотру.
— Вот это хорошо, — сказал я. — Во всяком случае они дадут здоровый залп.
Артиллерист в нерешительности постоял у ворот.
— Я пойду дальше, — сказал он.
Ближе к Уэйбриджу, как раз за мостом, солдаты, в белых рабочих куртках, насыпали длинный вал, за которым виднелись новые пушки.
— Это все равно, что лук и стрелы против молнии, — сказал артиллерист. — Они еще не видели огненного луча.
Те из офицеров, которые в эту минуту ничем не были заняты, стояли и вглядывались в лесные вершины на юго-западе. Солдаты, отрываясь от работы, тоже часто посматривали в этом направлении.
Байфлит был в смятении. Жители укладывались, и двадцать человек гусар, одни на конях, другие пешие, торопили их. Три или четыре черных казенных фургона с крестом в белом кружке и какой-то старый омнибус нагружались на улице в числе других экипажей. Многие жители приоделись по-праздничному. Солдатам стоило большого труда растолковать им всю опасность положения. Какой-то старичок сердито требовал от капрала, чтобы в фургон поставили принадлежащий ему большой ящик и дюжины две цветочных горшков с орхидеями, которые капрал ни за что не хотел погрузить. Я подошел и дернул старичка за рукав.
— Знаете вы, что там делается? — спросил я, указывая на вершины соснового леса, скрывавшего марсиан.
— Что? — обернулся он. — Я говорю им, что этого нельзя бросать.