— Но как же это… — сказал Дэнтон растерянно. — Как же это вы меня не знаете? Ведь это я, Дэнтон. Мы с вами так много разговаривали. Вспомните летательную платформу… наше местечко вверху под открытым небом… стихи…
— Нет, — воскликнула Элизабэт. — Нет, я не знаю его. Я не знаю. Есть что-то… Но я не знаю. Я знаю только то, что я не знаю его.
На лице ее было написано глубокое смутное страдание.
Острые глазки компаньонки перебегали от девушки к молодому человеку.
— Видите, — сказала она с бледным подобием улыбки. — Она не знает вас.
— Я не знаю вас, — повторила Элизабэт. — В этом я уверена.
— Но, дорогая, вспомните песни, стихи…
— Она вас не знает, — сказала компаньонка. — Вы, очевидно, ошиблись. Прошу вас оставить нас в покое. Нельзя же приставать на улице к незнакомым дамам…
— Однако… — возразил Дэнтон. И его бледное лицо выразило отчаянный протест против неумолимой судьбы.
— Оставьте нас, молодой человек, — нахмурилась компаньонка.