Дождь лил без конца, и гром гремел; наконец они задремали в промежутке между раскатами — и тут почти внезапно все прекратилось. Потом последний порыв стихающего ветра донес до них какие-то незнакомые звуки.
— Что это? — воскликнула Элизабэт.
Звуки повторились. Это был собачий лай. Он прозвучал в глухом переулке под самым окном и покатился дальше. Сквозь окно падал на стену бледный луч луны, и в белом квадрате четко рисовались оконные перекладины и ветки стоящего неподалеку дерева.
Через несколько времени, с первым отблеском туманного рассвета, вернулся собачий лай, прозвучал и оборвался. Они вслушались. И почти сейчас же услыхали за стеной — быстрый и легкий топот, короткое дыхание. И опять все стихло.
— Тс! — сказала Элизабэт и указала рукой на дверь.
Дэнтон шагнул к двери и остановился, прислушиваясь. Затем повернулся опять к своей подруге.
— Это, должно быть, овчарки Компании, — сказал он с умышленной небрежностью. — Они нас не тронут.
Он сел рядом с Элизабэт.
— Ну и буря была! — сказал он, чтоб скрыть свое все растущее беспокойство.
— Я не люблю собак, — сказала Элизабэт после долгого промежутка.