— Конечно, правда. Какой же ты ребенок…
Элизабэт встала, и лицо у нее просветлело.
— Зачем ты не сказал мне этого раньше? — упрекнула она. — Столько времени мы просидели здесь.
Дэнтон посмотрел на нее, усмехнулся. И тотчас же улыбка его исчезла.
— Мне было неловко разговаривать о деньгах, — сказал он. — Я думал, ты знаешь сама. И потом жизнь здесь мне представлялась такой прекрасной.
Оба замолчали.
— Три дня были хорошие, — заговорил он снова, — три первые дня.
— Да, — согласилась Элизабэт, — три первые дня, — и она взглянула на собак, — пока не началось все это.
Поглядели друг другу в лицо; потом Дэнтон слез со стены и взял Элизабэт за руку.
— Каждое поколение, — заговорил он, — живет по своему. Теперь я это понимаю яснее. Мы родились для жизни в городе. Все другое — не для нас. Эти дни были, как сон, — а теперь пробуждение.