— Быть может, с египтянами.
— Очень возможно. Пускай с египтянами. Дрались, знаете ли, мечами и пистолетами и всякими штуками, — ужас такой, — и еще об юных героях на миноносках, которые взрывали испанцев, кажется, — и о других таких же авантюристах. И по этому поводу решила, что она должна выйти замуж по любви. А этот бедный маленький Биндон…
— Понимаю, мне приходилось лечить таких, — сказал гипнотизер. — А как зовут того, другого?
Морис с виду сохранял полнейшее хладнокровие.
— Не знаю даже, как и ответить, — начал он смущенно. — Этот человек, — голос его понизился почти до шопота, — просто служащий на одной из платформ, где пристают парижские аэропланы. Он, как это говорится в романах, — приятной наружности, и очень молод, и очень эксцентричен. Увлекается стариной, умеет читать и писать. И она тоже.
И вместо того, чтобы разговаривать по телефону, как делают разумные люди, они пишут и пересылают друг другу эти, как их…
— Записки?
— Нет, не записки… Как это… Ах, да, поэмы.
Гипнотизер поднял вверх брови.
— Как они познакомились?