Игра в „Чудесные острова".
В этой игре пол изображает море. Половина его— скорее большая, по какому-то врожденному праву первородства — отведена моему старшему сыну (он как бы царит на ней), другая—его младшему брату. Доски наши мы распределяем по морю в форме архипелага. Затем мы принимаемся за украшение наших островов, строго не допуская никого к пашей работе, пока она не кончена.
На первом рисунке изображен такой архипелаг, устроенный его будущими исследователями, или, скорее, в погоне за исследованием. В общем ему придан вполне индейский характер—типично-индейский, как это и подобает детям великого народа.
Всего-на-всего тут четыре острова—два с правой стороны от читателя и два с левой; ближайшие из них будут и более северными,—насколько это возможно было воспроизвести фотографической камерой. Самый северный остров с правой стороны будет и наиболее цивилизованный; это, главным образом, остров-храм.
Храм этот имеет плоскую крышу, украшенную куполами, сделанными из половинок пасхальных яиц и картонных формочек, употребляемых для битых сливок.
Над всем этим высится огненно-яркое украшение из пластилина, — работа Уэллса-старшого. Восточный народ любит толпиться на дворе рассы-
паясь по дороге. Обратите внимание на фантастических чудовищ из пластилина, которые охраняют главные входы в храм,—также создание Уэллса - старшего, тароватого на архитектуру этого замечательного образца восточной религиозности. Будьте уверены, что они ничто в сравнении с гигантскими идолами внутри, вне досягаемости святотатственной фотографической камеры... Несколько правее — тропическая тростниковая хижина. Ее тростниковая крыша сделана из той рифленой1) бумаги, в которую обертывают бутылки,— бесценное благодеяние для таких игр. Все, что только появляется в доме, нам на руку.
