Пока европейцы сражались на океанах за эти фантастические царства, в Азии произошли два великих завоевания. Китай сбросил монгольское иго (1360 г.) и процветал под властью местной династии Мин вплоть до 1644 г., когда другой монгольский народ — маньчжуры — вновь покорил его и владел им до 1912 г. Тем временем Россия пробивалась на восток и превращалась в значительную силу на мировой арене. Возникновение великой континентальной державы, не принадлежащей целиком ни к Западу, ни к Востоку, имело величайшее значение для судеб всего человечества. Ее экспансия происходила во многом благодаря появлению христианского степного народа — казаков, преградивших путь польским и венгерским феодалам на западе и татарам на востоке. Казаки были европейским Диким Западом, во многом схожим с американским середины XIX века. Все изгои России: преступники и невинные жертвы, беглые рабы, религиозные сектанты, воры, бродяги, убийцы — искали убежища в южных степях, начинали там новую жизнь и насмерть боролись за свою свободу с поляками, русскими и татарами, не делая между ними особого различия. Постепенно этот приграничный люд начал встраиваться в государственную систему, подобно тому, как шотландские кланы превращались в полки британской армии. Им предлагали новые земли в Азии, и они стали орудием борьбы с ослабевающей мощью монгольских кочевников сначала в Туркестане, а потом и по всей Сибири, вплоть до Амура.
Трудно объяснить угасание энергии монголов в XVII и XVIII столетиях. Через два-три века после Чингисхана и Тамерлана Центральная Азия, господствовавшая чуть ли не над всем миром, впала в состояние полного политического бессилия. Возможно, это отчасти объясняется переменой климата или неизвестными нам эпидемиями. Некоторые ученые говорят об умиротворяющем влиянии пришедшего из Китая буддизма. Во всяком случае экспансия монголов и тюркских народов в XVI столетии прекратилась, и они сами стали подвергаться давлению, завоеваниям и вытеснению со стороны христианской России на западе и Китая на востоке.
На протяжении всего XVII века казаки продвигались на восток от европейской России и оседали в благоприятных для земледелия местах. Линия застав и крепостей образовывала подвижную границу на юге, где кочевники были по-прежнему сильны, зато на северо-востоке ничто не ограничивало Россию, пока она не достигла Тихого океана…
XLVI. АМЕРИКАНСКАЯ ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ
В третьей четверти XVIII века Европа пребывала в состоянии неустойчивого раздробления, уже не объединенная какой-либо политической или религиозной идеей, и все-таки (благодаря стимулирующему воздействию книгопечатания и новым возможностям океанского мореплавания) сумела в условиях жесткой конкуренции овладеть всеми побережьями Мирового океана. Подобное спонтанному кипению, это временное и чуть ли не случайное преимущество над остальным человечеством позволило европейцам заселить новый и еще пустынный американский континент. Южная Африка, Австралия и Новая Зеландия также предоставляли удобную возможность для переселения из Европы.
Причина, побудившая Колумба плыть в Америку, а Васко да Гаму — в Индию, была одна и та же — извечное стремление развивать торговлю. Но если на густонаселенном и процветающем Востоке европейские поселения были всего лишь торговыми факториями, куда европейцы устремлялись ради обогащения, после чего возвращались на родину, то в Америке этого не позволяла малая производительность труда туземного населения. Здесь (особенно это относится к серебряным копям Южной Америки) европейцы искали золото и серебро. Из Европы на новый континент отправлялись не только вооруженные купцы, но и золотоискатели, рудокопы, исследователи и плантаторы. На севере они добывали меха. Рядом с шахтами и плантациями вырастали поселения. Английские пуритане, спасаясь от преследований, переселялись в XVII веке в Новую Англию, а в XVIII веке Оглеторп[47]Джеймс Эдуард Оглеторп (1696—1785) — английский генерал и филантроп. Организатор эмиграции в американские колонии. Основатель штата Джорджия. (Примеч. пер.) отправлял узников долговых тюрем в Джорджию; голландцы делали то же самое с сиротами, которых везли на мыс Доброй Надежды. Европейцы плыли за океан в поисках нового дома. После появления паровых судов поток эмигрантов на пустующие земли Америки превратился в настоящее переселение народов.
Так возникло постоянное заморское население европейцев, культура которых распространилась на значительно большие области, чем те, где она до сих пор развивалась. Новые общины, принесшие с собой устоявшуюся цивилизацию, возникали сами собой, без всякого плана, и правители Европы, совершенно этого не предвидевшие, не знали, что с ними делать. Политики и министры смотрели на колонии как на источник дохода и считали своими «владениями», но у самих колонизаторов выработалось обостренное чувство своей собственной общественной жизни. Тем не менее их по-прежнему считали бесправными подданными метрополии, несмотря на то что они давно уже распространились в глубь континента, за пределы досягаемости карающей руки закона со стороны моря.
До середины XIX века связующим звеном с заморскими территориями был океанский парусник. На суше самым быстрым средством передвижения оставалась лошадь, чем и ограничивались единство и связь политических систем.
Во второй половине XVIII века две трети побережья Северной Америки находились под властью британской короны. Французы Америку уже покинули. Не считая Бразилии, принадлежавшей португальцам, одного-двух островов и нескольких французских, английских, датских и голландских владений, все далее к югу было испанским — Флорида, Луизиана, Калифорния и т. д.
Впервые недостаточность одного только океанского флота для удержания заморских земель доказали британские колонии к югу от Мэна и озера Онтарио. Эти колонии заметно отличались друг от друга по своему устройству и происхождению. Помимо английских там были французские, шведские и голландские поселения, британские католики в Мэриленде и британские ультрапротестанты в Новой Англии. Последние занимались сельским хозяйством и отвергали рабство, зато англичане Вирджинии и всего Юга использовали на своих плантациях все больше и больше черных рабов. Ни о какой естественной общности здесь не было и речи — даже переезд от одной территории к другой на каботажном судне был ничуть не меньшим испытанием, чем плавание через Атлантику. Однако к союзу, которому препятствовали разность происхождения и природных условий, англо-американцев вынудили своекорыстие и глупость лондонского правительства. Их облагали налогами, но при этом не давали права голоса в распределении денег и ограничивали их торговлю в интересах Англии. Чрезвычайно прибыльная работорговля сохранялась за английским правительством, несмотря на протесты вирджинцев, которые хотя и использовали рабов, но боялись, как бы их не затопил все возрастающий наплыв черных варваров.