— Чтобы спуститься на глубину пяти миль, считая, что скорость увеличивается на два фута в секунду, понадобится ровно три четверти минуты.
— Тогда он опаздывает, — заметил Уэйбридж.
— Почти что, — сказал капитан. — Вероятно, понадобилось несколько минут на наворачивание каната.
— Я упустил это из виду, — сказал Уэйбридж с очевидным облегчением.
Началось томительное ожидание. Медленно протекали минута за минутой, но шар не показывался, ничто не нарушало покоя маслянистой поверхности океана. Все снасти были усеяны людьми.
— Ну, выныривай же, Эльстэд! — нетерпеливо проговорил старый матрос с волосатой грудью, и все подхватили его слова и начали кричать, точно в ожидании поднятия занавеса в театре.
Капитан сердито взглянул на них.
— Разумеется, если скорость увеличивается меньше, чем на два фута в секунду, — сказал он, — Эльстэд пробудет дольше. Мы не вполне уверены в точности этой цифры. Я не верю в вычисления слепо.
Стивенс тотчас же согласился с капитаном. В течение нескольких минут все стоявшие на верхней палубе молчали; затем Стивенс щелкнул крышкой часов.
Когда двадцатью минутами позже солнце достигло зенита, они все еще ждали появления шара, и ни один человек на судне не позволил себе даже шепнуть, что надежды больше нет. Первым высказал эту мысль Уэйбридж. Он заговорил, когда в воздухе еще не замолк звон колокола, пробившего восемь склянок[2].