— Как он выглядел? — спросил Сандерсон.
— Это был худой молодой человек с длинной шеей, небольшой головой, скупо покрытой волосами, и некрасивыми ушами. Плечи узкие, даже уже, чем бока; отложные воротнички, короткий пиджак и мешковатые панталоны с обтрепанными краями. Таково впечатление, которое он на меня произвел. Я тихонько поднялся по лестнице без всякой свечи, — вы знаете, что свечи стоят на столе на площадке, где горит лампа. Я уже был в туфлях и сразу заметил его. Увидев его, я тотчас же остановился, хотя нисколько не испугался. Мне кажется, что в подобных случаях не столько волнуются и пугаются на самом деле, сколько воображают, что испугались. Я был просто удивлен и заинтересован. «Господи, — подумал я, — наконец-то я вижу духа!» А между тем я за все эти двадцать пять или тридцать лет никогда не верил в привидения!
— Гм! — сказал Уиш.
— Мне кажется, что не прошло и секунды, как он уже заметил мое присутствие. Он круто ко мне повернулся, и я увидел лицо не созревшего еще молодого человека, небольшой нос, небольшие жалкие усы и слабо развитой подбородок. С минуту мы молча разглядывали друг друга; затем он вспомнил свои обязанности. Повернулся, выпрямился и направился ко мне, вытянув руки, как это и подобает привидению. При этом нижняя челюсть у него опустилась и он издал звук, напоминающий слово «буу». Нет, это совсем не было страшно! Как раз перед этим я пообедал, выпил бутылку шампанского и рюмки две, нет, пожалуй, даже четыре или пять рюмок виски, и чувствовал себя крепким, как скала, и поэтому не более испугался привидения, как если б это была лягушка.
— Бу-у! — отвечал я. — Глупости; ведь вы здесь не живете, так что же вы тут делаете?
Привидение вздрогнуло.
— Бу-у, — сказало оно.
— К чорту ваше бу-у! Разве вы член этого клуба? — спросил я и, желая показать, что я нисколько его не боюсь, я прошел сквозь него и направился за свечкой. — Разве вы принадлежите к членам? — переспросил я, поглядывая на него сбоку.
Дух слегка отодвинулся от меня и принял унылый вид.
— Нет, — отвечал он на мои вопросительные взгляды, — я не член, а привидение!