— Это странно, — отвечал я. Тут мне показалось, что внизу кто-то задвигался.
— Пойдемте ко мне в комнату и расскажите мне об этом подробнее, — сказал я ему. Я забыл и хотел взять его за руку. Само собой разумеется, что это все равно, что взять в руку облако дыма.
При этом я, кажется, забыл номер своей комнаты — крайней мере, я помню, что мы заглянули в несколько спален, прежде чем попали в мою собственную. По счастью, кроме меня не было ни души во всем этаже.
— Вот мы и пришли, — сказал я, усаживаясь в кресло. — Сядьте и расскажите мне обо всем. Мне кажется, старина, что вы угодили в довольно-таки неловкое положение!
Сесть он отказался, говоря, что предпочитает двигаться по комнате. Через минуту мы уже углубились в серьезный разговор. В это время выпитое мною вино уже несколько испарилось и я начинал сознавать, в какой странной и неприятной истории я запутался. Передо мною находилось самое настоящее полупрозрачное привидение, бесшумно (если не считать его слабого голоса) сновавшее по моей красивой, чистой спальне, с ее хорошенькими ситцевыми занавесками. Сквозь него совершенно ясно просвечивали то медные подсвечники, то огонь из-за каминной решетки, то уголки картинных рам, украшавших стену. Дух ходил и передавал мне печальную повесть своей ничтожной жизни, которая так недавно закончилась на земле.
Нельзя сказать, чтоб у него было необыкновенно честное лицо, но, будучи привидением, он не мог не говорить правды.
— О! — воскликнул Уиш, внезапно выпрямляясь на стуле.
— В чем дело? — спросил Клэйтон.
— Прозрачный и при этом не может не говорить правды, я не понимаю этого, — отвечал Уиш.
— Я тоже не понимаю этого, — возразил Клэйтон с неподражаемым спокойствием. — Но, тем не менее, это так, в этом я могу вас уверить. Я вполне убежден, что он ни на йоту не уклонился от истины. Он мне рассказал, как он погиб от взрыва, когда спустился в подвал дома с зажженной свечой для осмотра газовой трубы. По его словам, он занимал место старшего учителя в частной школе, когда случилась эта катастрофа.