— Нам тотчас нужно отправиться в центральное отделение, — сказал Эдай. — Сходите, кто-нибудь, за извозчиком и пошлите его нам навстречу, да поживее. Ну, Кемп, еще что же?
— Собак, — сказал Кемп, — достаньте собак: они его не видят, да чуют. Достаньте собак.
— Ладно, — сказал Эдай. — Это между нами, но тюремному начальству в Гальстиде известен один человек, у которого есть ищейки. Собак, значит. Еще что?
— Помните, — сказал Кемп, — его пища видна. Когда он поесть, его пища видна, пока она не усвоится организмом. Поевши, он должен прятаться. Надо искать везде, обыскивать каждый куст, каждый укромный уголок. И всякое оружия, все предметы, которые можно обратить в оружие, надо прятать. Подолгу носить с собою такие вещи он не может. Все, что может попасться ему под руку, и чем он может драться, надо спрятать.
— И это ладно, — сказал Эдай. — Поймаем его, погодите!
— А по дорогам… — начал Кемп и запнулся.
— Ну? — сказал Эдай.
— Толченого стекла… Я знаю, это жестоко… Но подумайте только, что он может сделать!
Эдай со свистом втянул воздух между зубами.
— Это уж что-то того, — сказал он, — будто не по чести… Уж и не знаю, право… Велю все-таки приготовить; если он зайдет слишком далеко…