Он посмотрел в окно на раскаленный косогор.
— Ведь каждый день ему надо добывать себе пищу, — ну, не завидую! А правда ли, что прошлую ночь он спал? Где-нибудь, под открытым небом, чтобы никто не мог на него споткнуться. Хорошо, кабы завернули холода и слякоть, вместо жаров-то… А ведь он, может быть, следит за мной и в эту самую минуту.
Кемп подошел ближе к окну и вдруг отскочил в испуге: что-то крепко стукнуло в стену над косяком.
— Однако, нервен же я! — проговорил он про себя, но снова подошел к окну не ранее, как минут чрез пять.
— Воробьи, должно быть, — сказал он.
Вскоре у наружной двери послышался звонок. Кемп сошел вниз, отодвинул болты, отпер дверь, осмотрел цепь, поднял ее и, не показываясь, тихонько отворил. Его приветствовал знакомый голос. Это был Эдай.
— На вашу горничную напали, Кемп, — сказал он сквозь дверь.
— Что вы! — воскликнул Кемп.
— Отняли у нее вашу записку… Он где-нибудь близко. Впустите меня.
Кемп снял цепь, и Эдай протиснулся кое-как в узенькую щелку и стоял теперь в передней, с большим облегчением глядя, как Кемп снова запирал дверь.