— Слушай! — сказал голос и продолжал повелительно: — Не пробуй со мной никаких штук. Помни, что твое лицо мне видно, а тебе мое — нет. Ты должен вернуться назад в дом.
— Он меня не впустит, — сказал Эдай.
— Это очень жаль, — сказал Невидимый, — к тебе я никакого зла не питаю.
Эдай снова облизнул губы. Он оторвал глаза от дула револьвера, увидел вдали море, очень темное и очень синее под полуденным солнцем, гладкие, зеленые дюны, белые утесы на верху горы, многолюдный город, — и жизнь вдруг показалась ему прекрасной. Глаза его вернулись к маленькой металлической вещице висевшей за шесть футов, между небом и землей.
— Что ж мне делать? — спросил он угрюмо.
— А мне что? — спросил Невидимый. — Тебе помогут. Возвращайся только домой, больше ничего не нужно.
— Попробую… Обещаешься ли ты, если он впустят меня, не вламываться в дверь?
— С тобой я не имею причины ссориться, — сказал голос.
Выпустив Эдая, Кемп поспешил наверх, на четвереньках прополз среди разбитого стекла к окну кабинета и осторожно заглянул за подоконник; он увидел Эдая, беседовавшего с пустотою.
— Что ж он не стреляет? — шепнул про себя Кемп.