Все молчало, точно умерло. Трое людей подвигались, казалось Кемпу, необыкновенно медленно. Он соображал, что делает теперь его противник.
Вдруг он вздрогнул: внизу раздался треск. Сначала Кемп колебался, потом сошел. Весь дом огласился резкими ударами, — что-то рубили. Слышался треск расщепляемого дерева и звон железных задвижек на ставнях. Кемп повернул ключ и отворил дверь в кухню. Как раз в эту минуту, разрубленные и расщепленные ставни полетели в комнату. Кемп стал как вкопанный: рама, кроме одной перекладины, была еще цела, — но в ней оставались только одни маленькие зубчики стекла. Ставни были взломаны топором, и теперь топор со всего размаха бил по раме и железной решетке, защищавшей окно. Но вдруг от шмыгнул в сторону и пропал.
Кемп увидел, как лежавший на тропинке за окном револьвер прыгнул кверху, и едва успел он отскочить, как раздался выстрел; выстрел запоздал на какую-нибудь секунду, и щепка от края затворявшейся двери пролетела над головою Кемпа. Он захлопнул и запер дверь и, стоя за нею, слышал хохот и крики Гриффина.
Затем удары топора с треском разрубленного и расщепленного дерева возобновилось с новой силой.
Кемп стоял в коридоре и старался думать. Еще минута, — и Невидимый будет в кухне. Дверь задержат выстрел его очень не надолго, и тогда… В наружную дверь позвонили опять. Наверное, полицейские. Кемп выбежал в переднюю, отнял цепь и, отодвинув болты, окликнул горничную, не выпуская из рук цепи. Затем все трое пришедших кучей ввалились в дом, и Кемп опять захлопнуть дверь.
— Невидимый, — проговорить Кемп. — У него револьвер. Осталось два заряда… Убил Эдая… то есть выстрелил в него… Видели — на лугу? Он там.
— Кто? — спросил один из полицейских.
— Эдай, — сказал Кемп.
— Мы прошли задним ходом, — сказала горничная.
— Что это за гвалт? — спросил полицейский.