— Не выпущай! — крикнул огромный матрос, махая окровавленным заступом. — Прикидывается!
— Не прикидывается, — сказал доктор, осторожно поднимая колено. — Я подержу его.
Лицо у доктора было разбито и уже начинало краснеть; говорил он с трудом, потому что из губ текла кровь, он высвободил одну руку и ощупывал невидимое лицо.
— Рот весь мокрый, — сказал он. — Боже праведный!
Доктор вдруг поднялся и встал на колени рядом с незримою вещью. Вокруг началась давка и толкотня, слышался топот вновь прибывавших и присоединявшихся к тесной толпе людей. Из домов выходили. Двери «Веселых игроков» вдруг отворились настежь. Говорили очень мало. Кемп водил рукою по воздуху, как бы отыскивая что-то.
— Не дышит, — сказал он. — Не слышу сердца. Бок… О, Господи!
Старуха, выглядывавшая из-под локтя огромного матроса, вдруг громко вскрикнула.
— Глядите! — сказала она и протянула вперед морщинистый палец.
И, взглянув по тому направлению, куда она показывала, все увидели тонкую и прозрачную, будто сделанную из стекла, — так что можно было рассмотреть все жилы и кости, — неподвижную, бессильно повисшую руку. Она туманилась и мутнела на их глазах.
— Ого! — крикнул полицейский. — Вот и ноги показываются!