— Что же еще намъ дѣлать? — спросилъ Эдай. Мнѣ надо тотчасъ отправляться и начать все устраивать. Но почему бы и вамъ не пойти со мною? Да, пойдемте-ка! Пойдемъ и соберемъ нѣчто въ родѣ военнаго совѣта, призовемъ на помощь Гоппса и желѣзнодорожное начальство. Пойдемте и разскажите мнѣ все по дорогѣ. Что же еще мы можемъ сдѣлать?… Да бросьте эту дрянь!
Черезъ минуту Эдай уже сходилъ съ лѣстницы, а за нимъ Кемпъ. Они нашли наружную дверь отворенной, а за нею двухъ полицейскихъ, глазѣвшихъ въ пустое пространство.
— Удралъ, сэръ, — сказалъ одинъ изъ нихъ.
— Намъ тотчасъ нужно отправиться въ центральное отдѣленіе, — сказалъ Эдай. Сходите, кто-нибудь, за извозчикомъ и пошлите его намъ навстрѣчу, да поживѣе. Ну, Кемпъ, еще что же?
— Собакъ, — сказалъ Кемпъ, — достаньте собакъ: онѣ его не видятъ, да чуютъ. Достаньте собакъ.
— Ладно, — сказалъ Эдай. Это между нами, но тюремному начальству въ Гальстидѣ извѣстенъ одинъ человѣкъ, у котораго есть ищейки. Собакъ, значитъ. Еще что?
— Помните, — сказалъ Кемпъ, — его пища видна. Когда онъ поѣсть, его пища видна, пока она не усвоится организмомъ. Поѣвши, онъ долженъ прятаться. Надо искать вездѣ, обыскивать каждый кустъ, каждый укромный уголокъ. И всякое оружія, все предметы, которыя можно обратить въ оружіе, надо прятать. Подолгу носить съ собою такія вещи онъ не можетъ. Все, что можетъ попасться ему подъ руку, и чѣмъ онъ можетъ драться, надо спрятать.
— И это ладно, — сказалъ Эдай. Поймаемъ его, погодите!
— А по дорогамъ… — началъ Кемпъ и запнулся.
— Ну? — сказалъ Эдай.