Все это время незнакомецъ, повидимому, ничего не ѣлъ. Три раза онъ звонилъ, въ третій разъ громко и отчаянно, но никто не явился на его звонокъ.
— Очень нужно! — говорила мистрессъ Галль. Ругатель этакій! Вотъ тебѣ и «Убирайся къ чорту»!
Вскорѣ пронеслась смутная молва о кражѣ въ домѣ священника, и оба происшествія были сопоставлены, Галль въ сопровожденіи Уоджорса пошелъ къ судьѣ, мистеру Шатлькоку, за совѣтомъ. Наверхъ никто не отваживался. Что дѣлалъ въ это время незнакомецъ — неизвѣстно. Иногда онъ начиналъ нетерпѣливо бѣгать изъ угла въ уголъ, раза два разражался громкими ругательствами, рвалъ какую-то бумагу, колотилъ бутылки.
Несмотря на всеобщій испугъ, маленькая кучка любопытныхъ постепенно росла. Явилась мистрессъ Ройстеръ, нѣсколько веселыхъ парней, щеголявшихъ черными куртками домашняго приготовленія и бѣлыми галстуками, — въ честь Духова дня, — присоединились къ толпѣ, задавая сбивчивые и нелѣпые вопросы. Молодой Арчи Гарнеръ отличился: онъ зашелъ со двора и попытался заглянуть подъ опущенныя шторы. Видѣть онъ ничего не могъ, во притворился, что видѣлъ. Вскорѣ присоединилась къ нему и прочая айпингская молодежь.
День былъ великолѣпный; вдоль деревенской улицы уже стояло рядкомъ около двѣнадцати балагановъ и навѣсъ для стрѣльбы, а на лужайкѣ, у кузницы расположились три желтыхъ съ коричневымъ фургона, и живописные незнакомцы обоего пола устраивали приспособленія для игры къ кокосовые орѣхи. Нм джентльменахъ были синія джерсе, на дамахъ — бѣлыя фартуки и совсѣмъ модныя шляпки съ огромными перьями. Удьеръ изъ «Краснаго Оленя» и мистеръ Джаггерстъ, сапожникъ, торговавшій, кромѣ того, дешевенькими велосипедами, развѣшивали поперекъ улицы рядъ національныхъ флаговъ и королевскихъ знаменъ, послужившихъ первоначально для прославленія Викторіи.
А между тѣмъ въ искусственномъ полумракѣ гостиной, куда проникалъ только одинъ тоненькій лучъ солнечнаго свѣта, незнакомецъ, голодный, по всей вѣроятности, и испуганный прятался въ свое черезчуръ теплое платье, напряженно читалъ что-то сквозь темные очки, позвякивалъ грязными пузырьками и разражался неистовыми ругательствами на мальчишекъ, которыхъ было хотя и не видно, но слышно подъ окнами. Въ углу у камина лежали осколки съ полъ-дюжины разбитыхъ бутылокъ, а въ воздухѣ стоялъ острый запахъ хлора. Все это сдѣлалось извѣстнымъ изъ того, что въ то время слышали въ комнатѣ и увидѣли, когда вошли.
Около полудня незнакомецъ вдругъ отворилъ дверь пріемной и всталъ на порогѣ, мрачно озирая троихъ или четверыхъ собравшихся въ залѣ людей.
— Мистрессъ Галль! — проговорилъ онъ.
Кто-то вышелъ не безъ опаски и робко позвалъ мистрессъ Галль. Черезъ нѣкоторое время она появилась какъ бы запыхавшаяся немного, но вслѣдствіе этого еще болѣе свирѣпая. Галля же еще не было дома. Мистрессъ Галль обдумала предстоящую сцену и явилась теперь съ маленькимъ подносикомъ, на которомъ лежалъ неоплаченный счетъ.
— Вы спрашиваете счетъ, сэръ? — сказала она.