— Ужъ эта мнѣ дѣвчонка! — проговорила про себя мистрессъ Галль. А у меня-то и изъ головы вонъ! Этакая копунья, право!
И, собственноручно оканчивая затираніе горчицы, она наградила Милли нѣсколькими словесными щелчками за чрезвычайную медлительность. Пока сама она, хозяйка, состряпала ветчину и яйца, накрыла на столъ и все устроила, Милли (ужъ и помощница, нечего сказать!) успѣла только опоздать съ горчицей! А еще гость-то совсѣмъ новый и собирается пожить! Тутъ мистрессъ Галль наполнила банку горчицей, не безъ торжественности, поставивъ ее на черный съ золотомъ подносъ, понесла въ гостиную.
Она постучалась и вошла тотчасъ. Незнакомецъ при ея входѣ сдѣлалъ быстрое движеніе, точно искалъ чего-нибудь на полу, и ей только мелькнулъ какой-то бѣлый предметъ, исчезающій подъ столомъ. Мистрессъ Галль крѣпко стукнула горчичной банкой, ставя ее на столъ, и тутъ же замѣтила, что пальто и шляпа сняты и лежатъ на стулѣ передъ каминамъ, а пара мокрыхъ сапогъ грозитъ ржавчиной стальной рѣшеткѣ ея камина. Она рѣшительно направилась къ этимъ предметамъ.
— Теперь ужъ, я думаю, можно и просушить ихъ? — спросила она тономъ, не терпящимъ возраженій.
— Шляпу оставьте, — отвѣчалъ посѣтитель задушеннымъ голосомъ, и, обернувшись, мистрессъ Галль увидѣла, что онъ поднялъ голову, сидитъ и смотритъ на нее.
Съ минуту она простояла молча, глядя на него, до того пораженная, что не могла вымолвить ни слова.
Передъ нижней частью лица — чѣмъ и объяснялся его задавленный голосъ — онъ держалъ какую-то бѣлую тряпицу; это была привезенная имъ съ собою салфетка; ни рта, ни челюстей не было видно вовсе. Но не это поразило мистрессъ Галль: весь его лобъ, вплоть до темныхъ очковъ, былъ плотно замотанъ бѣлымъ бинтомъ; другой бинтъ закрывалъ уши, и изъ всего лица не было видно ровно ничего, кромѣ остраго, розоваго носа. Румяный, яркій носъ лоснился попрежнему. Одѣтъ былъ пріѣзжій господинъ въ коричневую бархатную куртку съ высокимъ, чернымъ поднятымъ вокругъ шеи воротникомъ на полотняной подкладкѣ. Густые, черные волосы, выбиваясь, какъ попало, изъ-подъ пересѣкавшихъ другъ друга бинтовъ, торчали удивительными вихрами и рожками и придавали своему обладателю самый странный видъ. Эта увязанная и забинтованная голова такъ мало походила на то, чего ожидала мистрессъ Галль, что на минуту она просто окаменѣла на мѣстѣ.
Пріѣзжій не отнялъ лица салфетки и продолжалъ придерживать ее обтянутою коричневой перчаткой рукою и смотрѣть на хозяйку своими непроницаемыми, слѣпыми очками.
— Шляпу оставьте, — повторилъ онъ изъ-за салфетки.
Нервы мистрессъ Галль начали понемногу успокаиваться. Она положила шляпу на прежнее мѣсто передъ каминомъ.