— Кальсоны, носки и туфли были бы кстати, — сказалъ Невидимый отрывисто. И пища.
— Что угодно, но это самое нелѣпѣйшее происшествіе во всей моей жизни.
Кемпъ выпотрошилъ ящика комода, отыскивая необходимые предметы, потомъ сошелъ внизъ порыться въ буфетѣ, вернулся съ холодными котлетами и хлѣбомъ и, придвинувъ маленькій столикъ, поставилъ ихъ передъ гостемъ.
— И безъ ножей, все равно, — сказалъ гость, и котлета повисла въ воздухѣ, послышался звукъ жеванія.
— Я всегда предпочитаю надѣтъ что-нибудь, прежде чѣмъ ѣсть, — сказалъ Невидимый, набивъ ротъ и съ жадностью пожирая котлеты, — странная причуда.
— А рука — ничего? — спросилъ Кемпъ.
— Ничего, — сказалъ Невидимый.
— Изъ всѣхъ удивительныхъ и диковинныхъ…
— Именно. Но какъ это странно, что я попалъ для перевязки именно къ вамъ. Первая моя удача! Впрочемъ, я и такъ собирался переночевать нынче здѣсь. Вы ужъ это потерпите. Какая пакость, однако, что кровь-то моя вѣдь видна! Ишь какъ напачкалъ. Становится видно, когда свертывается, должно быть. Я измѣнилъ только живыя ткани и только на то время, пока живъ… Вотъ уже три часа, какъ я здѣсь…
— Но какъ же это дѣлается? — началъ Кемпъ тономъ крайняго раздраженія. Чортъ знаетъ, что такое! Все это такъ неразумно съ начала до конца.