— Ничего. Пожалуй, легкое оживление и только.
— А звуки?
— Никаких звуков, — сказал я. — Да… полнейшая тишина. Только где-то кап-кап… точно дождь. Что это такое?
— Это звуки распались на свои элементы, — пояснил Гибберн.
Впрочем, я не ручаюсь за точность его слов.
Он повернулся к окну.
— Видали вы когда-нибудь, чтобы занавески вешали вот так?
Я посмотрел на окно и увидел, что один уголок у занавески загнулся кверху, словно она застыла на ветру.
— Никогда не видал, — ответил я. — Что за странность?
— А это? — сказал он и растопырил пальцы, державшие стакан.