Ранние люди, триста-четыреста поколений назад, мыслили и чувствовали почти так же, как и мы сегодня. Фантазии нашего детства и отрочества, наверное, наилучший ключ к разгадке того, что же такое ранние формы религии. Солнечные божества, вне всякого сомнения, очень рано заняли место в истории храмов, но еще были и боги-гиппопотамы, и боги-ястребы, были богини в обличье коровы, были мужские и женские божества со звериными чертами. А еще были боги, которые на деле представляли собой обломки метеоритного железа, чей огненный след в небе очаровал древнего человека, и были просто камни, приметные своей необычной и неповторимой формой.
Некоторые божества, как Мардук у вавилонян и Ваал («господь») финикийцев, хананеев и т. д., вполне возможно, были не более чем сказочными существами, какими и в наши дни дети любят пугать друг друга.
Оседлые народы, как только пришли к мысли о боге, сразу задумались о жене для него. Большинство египетских и вавилонских богов имели жен. Однако боги кочевых семитов не знали этой склонности к семейным узам. Вероятно, в полуголодных условиях пустыни гораздо сложнее было сохранить и вырастить ребенка, и семья для кочевника значила меньше, чем для земледельца в его размеренной и устоявшейся жизни.
Еще более естественным, чем найти богу жену, было стремление построить ему дом, где бог смог бы поселиться и куда можно было бы идти с подношениями. Смотрителем этого дома становился служитель бога — прорицатель, якобы знающий волю своего господина.
Таким образом, развитие и выделение раннего храма и раннего жречества из сельскохозяйственной общины по мере перехода ее к оседлости является вполне естественным, включая и появление собственно храма с фигурой божества, святилищем и алтарем — с одной стороны, и тех, кто пришел поклоняться божеству—с другой.
Храм всегда был средоточием тайны, но, помимо этого, там регулярно записывалось все, что имело отношение к повседневной жизни сообщества. В храме можно было получить совет и наставление. Служили там те, кто отличался умом и живым воображением. Вполне естественно, что храм стал своего рода мозговым центром растущего сообщества.
Отношение к храму и к культу рядовых членов общины, которые трудились на полях, пасли скот, оставалось простым и доверительным. Там обитал бог, всевидящий, пусть и невидимый глазу простых людей. Его благосклонность давала богатство, а гнев — всевозможные несчастья. Небольшими подношениями бога можно было задобрить и в свою очередь заручиться под-
держкой его служителей. Он был настолько чудесным существом, этот бог, и обладал такой властью и знанием, что даже в мыслях нельзя было допустить и тени неуважения к нему. В среде самих жрецов представление о божественном, правда, не было таким ограниченным.
Здесь будет уместным обратить внимание на один весьма интересный момент, касающийся египетских храмов и, насколько нам известно, храмов Вавилонии (руины которых дошли до нас в гораздо худшем состоянии).
Речь о том, что они были особым образом «ориентированы», то есть при строительстве все однотипные храмы возводились так, чтобы вход и алтарь всегда были обращены в одном направлении. В большинстве случаев такие строения ориентированы на восток, точнее — в ту сторону, где восходит солнце 21 марта и 21 сентября, в день равноденствия. Отметим также, что в дни равноденствий Тигр и Евфрат становятся особенно полноводными. Пирамиды Гизы также ориентированы по направлению восток-запад, на восток же обращен и Сфинкс. Но некоторые храмы Египта, расположенные на юг от дельты Нила, ориентированы не на восток, а в направлении, где солнце восходит в день летнего солнцестояния. В Египте разливы Нила происходят приблизительно в это время. Другие храмы, однако, обращены почти точно на север. Некоторые из них ориентированы на восход Сириуса или других заметных звезд.