Впрочем, с самых ранних времен в китайской традиции закрепился обычай распределять земельный надел одного хозяина между всеми его сыновьями. Поэтому в китайской истории никогда не было класса крупных землевладельцев, сдававших землю арендаторам, как в большинстве других стран. Земля в Китае всегда была поделена на небольшие хозяйства, принадлежавшие в основном свободным крестьянам и интенсивно обрабатываемые. В Китае были землевладельцы, имевшие одну или несколько ферм, сдаваемых арендаторам, но не было обширных поместий.

Когда земельный надел после многократного дробления становился слишком мелким, чтобы прокормить человека, землю продавали кому-то из более зажиточных соседей, а ее прежний владелец отправлялся в один из крупных китайских городов, чтобы там пополнить армию поденщиков.

В Китае на протяжении многих столетий в городах скапливались массы людей, не обладавших почти никакой собственностью. Эти люди, не крепостные и не рабы, были вынуждены браться за любую подвернувшуюся работу. Именно из таких масс набирались солдаты в армии китайских правителей, а также рабочие на строительство каналов, крепостных стен и т. п. Пленники и рабы в истории Китая, по сравнению с любым западным государством, играли намного меньшую роль.

И в Индии, и в Китае, и в западных странах образованный класс на ранних стадиях цивилизации (до того, как царь или широкие слои общества начали самостоятельно читать и как следствие самостоятельно делать выводы) пользовался властью. В Индии брахманы сохранили свое влияние и по сей день. В Китае класс мандаринов до последних дней Империи находился на привилегированном положении (вспомним о сложности иероглифического письма). В западном мире (очень разнородном, с разнообразной и насыщенной событиями историей) развитие особых ученых элементов общества задержалось и, по всей видимости, никогда уже не приведет к образованию наследственного класса. На Западе, как мы уже отмечали, грамотность очень рано «просочилась» за пределы какого-либо особенного класса. Ей удалось избежать ограничений каст, клерикализма, условностей и стать составной частью повседневной жизни общества. Чтение и письмо упростились до того уровня, когда из них уже невозможно было сделать тайну или культ.

8

На протяжении 10—12 тысяч лет (иначе говоря, где-то между 300—400 поколениями) человек превращался в многочисленное общественное существо. За этот период произошел переход от неолита (когда одетая в шкуры семья убирала каменными серпами и хранила в своих глинобитных хижинах дикорастущие злаки) ко времени (IV век до нашей эры), когда появились возделываемые поля (по всему побережью Средиземного моря, по течению Нила, по всей Азии до Индии, по обширным орошаемым землям Китая), построились оживленные города, возвелись величественные храмы.

Торговые пути уже связывали один город с другими. Галеры и парусные лодки входили в заполненные гавани и покидали их, осторожно пробираясь от одного берега к другому, от материка к острову, стараясь не удаляться от побережья. Финикийцы — капитаны египетских кораблей — проникли в Ост-Индию и, возможно, еще дальше, к Тихому океану.

В Южной Африке на рисунках бушменов можно различить изображения белых людей с прическами, которые одно время носили в Ассирии. Такие прически были известны и в Северной Европе, но не среди коренного африканского населения.

Через пустыни Африки и Аравии, через Туркестан пролегали караванные пути, соединявшие одну отдаленную часть света с другой. Шелк уже поступал из Китая, слоновая кость из Центральной Африки, а олово из Британии в центры нового способа жизни. В Дамаске уже производили дамаст — камчатную ткань и дамасскую сталь. Люди научились изготовлять тонкие ткани из разноцветной окрашенной шерсти, научились отбеливать их и красить. Кроме меди, бронзы, серебра, золота, у них уже было и железо.

Это было время исключительно изящных гончарных и фарфоровых изделий. Наверное, не было такого драгоценного камня, которого в те времена не умели бы добывать, шлифовать и полировать. Люди научились читать и писать, изменять течения рек, возводить пирамиды и строить каменные стены в тысячу миль длиной.