7. Пергам — последнее прибежище греческой культуры.

8. Александр как предвестник мирового единства

1

Подлинный герой истории Александра Великого (356—323 до н. э.) — не столько Александр, сколько его отец Филипп. Автору произведения никогда не удается предстать перед зрителем в тех лучах славы, в которых предстает перед нами актер, исполнитель написанной им роли. Именно Филипп заложил основание и выковал оружие того величия, которого достиг его сын. Именно Филипп, по сути, начал персидский поход в последний год своей жизни.

Филипп Македонский, вне всякого сомнения, был одним из величайших монархов, которых когда-либо знал свет. Он был человеком невероятного интеллекта и способностей. Его мировоззрение было значительно шире представлений его времени. Филипп сделал Аристотеля своим другом; он, должно быть, обсуждал с ним те проекты организации подлинного знания, которые философу удалось позже реализовать благодаря денежной поддержке Александра. Филипп, насколько мы можем судить, был «единственным мужем, облеченным властью», который читал произведения Аристотеля. К нему Аристотель обращался, как обращаются к тому, кем восхищаются и кому доверяют. К Филиппу взывал Исократ — как к великому правителю, которому по силам избавить Грецию от беспорядков, объединить и облагородить греческое общество.

Во многих книгах утверждается, что Филипп был человеком большого цинизма, безудержно стремившимся к пороку. Правда, что на празднествах, как и все македоняне того времени, он мно-

го пил и иногда сильно напивался. Но, по-видимому, в те времена это считалось признаком дружеского расположения — пить на пирах, не зная меры. Прочие же обвинения не подтверждены ничем серьезным, тем более что мы узнаем о них только из нападок на Филиппа его непримиримых антагонистов — таких, как Демосфен (384—322 до н. э.), афинский демагог и оратор, человек, склонный к безответственной риторике. Можно процитировать одну-две его фразы, чтобы увидеть, куда мог завести Демосфена его патриотический гнев. В одной из «Филиппик», как называются его гневные обличения Филиппа, он дает волю своему негодованию:

«Филипп, человек, который не только не грек, но даже и общего ничего не имеет с греком — это даже не варвар из достойной страны — нет, это несносный мужлан из Македонии, страны, из которой у нас нет даже пристойного раба». И так далее, в том же духе. Мы знаем, что македоняне были арийским народом, который находился в ближайшем родстве с греками, и что Филипп, вероятно, был одним из самых высокообразованных людей своего времени. Но именно в таком духе писались сочинения, враждебные Филиппу.

Когда Филипп в 359 г. до н. э. стал царем Македонии, это было небольшое государство, не имевшее ни морского порта, ни значительных городов. Ее население состояло главным образом из сельских жителей, почти греков по языку и готовых к объединению с греками, но сохранивших больше нордических черт, чем народы, жившие южнее. Филипп превратил эту маленькую варварскую страну в великую державу. Он создал самую эффективную военную структуру, какую когда-либо знал древний мир, и ко времени своей смерти смог собрать большую часть Греции в единый союз государств под своим началом. Огромная проницательность Филиппа, способность видеть дальше представлений своего времени очевидна не столько по этим делам, сколько по тому, как тщательно он готовил сына продолжить политику, творцом которой был.

Филипп — один из немногих монархов в истории, который позаботился о том, чтобы воспитать себе преемника. Александр был в числе тех немногих правителей, которых с рождения готовили для Империи. Аристотель — лишь один из нескольких выдающихся наставников, которых выбрал для него его отец. Филипп вел свою политику с учетом того, что его сменит Александр, доверял сыну принимать самостоятельные решения в управлении государством с того времени, когда ему исполнилось шестнадцать. Александр под присмотром отца командовал конницей в сражении при Херонее. Его растили для власти — ничего для него не жалея и ничего от него не скрывая.