Впрочем, эту алчность сдерживал страх перед морской силой Карфагена. У «патриотов» из римской толпы, однако, карфагеняне вызывали зависть, и они не склонны были поразмыслить над тем, какую цену потребует конфликт с Карфагеном. Тот союз, который невольно был навязан Пирром Карфагену и Риму, продержался одиннадцать лет, и Рим уже созрел для того, что на современном политическом жаргоне называется «оборонительно-наступательная война». Случай к этому представился в 264 г. до н. э.

Не вся Сицилия тогда была в руках карфагенян. Ее восточная окраина все еще находилась под властью греческого царя Сиракуз, Гиерона (правил в 268—215 до н. э.), преемника того Дионисия, у которого придворным философом одно время был Платон. Некая банда наемников, которые прежде состояли на службе у Сиракуз, захватили Мессину (Мессану; 288 г. до н. э.) и принялись грабить торговые пути, ведущие к Сиракузам, так что Гиерон в конце концов был вынужден принимать меры, чтобы подавить их (268 г. до н. э.). Карфаген, который также был жизненно заинтересован в подавлении пиратства, пришел ему на помощь и разместил в Мессине свой гарнизон. Это было законное и обоснованное действие. Теперь, когда Тир был разрушен, единственным, кто был в состоянии следить за соблюдением морских законов в Средиземноморье, являлся Карфаген. Подавление пиратства было его задачей, как по обычаю, так и по традиции.

Мессинские пираты попросили помощи у Рима, и копившиеся зависть и страх перед Карфагеном стали причиной того, что римляне решили помочь им. В Мессину была отправлена экспедиция под командованием Аппия Клавдия (это уже третий Аппий Клавдий, которого мы упоминаем в нашей истории).

Так началась первая из серии самых разрушительных и катастрофических войн, которые когда-либо омрачали историю человечества,— 1-я Пуническая (264—241 до н. э.).

Но вот как один историк, проникшийся фантастическими политическими представлениями нашего времени, счел уместным написать об этой вылазке: «Римляне знали, что тем самым они начинают войну с Карфагеном; но политические инстинкты римского народа не подвели его, поскольку карфагенский гарнизон в Сицилийском проливе был явной угрозой миру в Италии». Поэтому они решили защитить мир в Италии от этой «угрозы», развязав войну, которая продлилась почти четверть столетия! И потеряли в этой войне свою, с таким трудом приобретенную политическую мораль.

Римляне захватили Мессину, и Гиерон переметнулся от карфагенян к римлянам. Затем борьба какое-то время шла вокруг города Агригент. Римляне осадили его, и эта осада затянулась достаточно долго. Обе стороны значительно пострадали от чумы и нерегулярных поставок продовольствия. Римляне потеряли в этой осаде 30 тысяч человек, но, в конце концов, карфагеняне оставили этот город (262 г. до н. э.) и отвели свои силы в укрепленные города на западном берегу острова, главным из которых был Лилибей. Им бы не составляло особого труда поддерживать их с африканского побережья, и пока ничто не угрожало их морскому владычеству, любые силы римлян выдохлись бы, пытаясь взять эти укрепления карфагенян.

И здесь начинается новый, неожиданный поворот в течении этой войны. Римляне вышли в море и, к удивлению карфагенян, да и к своему собственному, нанесли поражение карфагенскому флоту.

Со времен Саламина произошло значительное совершенствование конструкции кораблей. Тогда главным типом боевого корабля была трирема, галера с тремя рядами весел; теперь основным боевым кораблем у карфагенян стала квинкверема (пен-тера), гораздо большая по размерам галера с пятью палубами гребцов, которая могла таранить или ломать весла у любого менее мощного судна. Римляне вступили в войну, не имея на вооружении подобных кораблей. Но они принялись за работу и сами стали строить квинкверемы. Им, как говорят, сильно упростило работу по конструированию собственного корабля то, что перед ними был готовый образец — один из захваченных карфагенских кораблей подобного типа.

За два месяца римляне построили сто квинкверем и тридцать трирем. У них не было ни опытных лоцманов, ни привычных к такому типу судна гребцов, но и эти затруднения им удалось преодолеть частично с помощью своих союзников-греков, а частично с использованием новой тактики ведения морского боя. Вместо того чтобы полагаться главным образом на таран или на ломание весел противника, для чего требовалось большее умение в морском деле, чем у них было, они решили брать суда противника на абордаж. Для этого было сконструировано подобие подъемного моста (по латыни «корвус»), прикрепленного на их кораблях блоком к мачте, снабженного крючьями и шипами на конце. Римляне также укомплектовали свои галеры множеством солдат. Теперь, когда карфагенский корабль шел на таран или проходил недалеко от борта, абордажный мостик сразу же опускался и римские солдаты перебирались на вражеский корабль.

Несмотря на свою простоту, это приспособление обеспечило полный успех римлянам. Оно изменило ход войны и судьбы че-