Эти народы имели только самые зачаточные политические формы; они с легкостью разделялись, не менее легко и смешивались. Разные племена имели сходные обычаи и образ жизни — вот почему так сложно, почти невозможно провести между ними четкую разделительную черту.
В случае монголоидных народов на север и северо-восток от Китайской империи все очень похоже на ситуацию с арийскими кочевниками. Можно не сомневаться, что хунну, гунны, и более поздние народы, которых назвали монголами, это во многом один и тот же народ. В дальнейшем от этого кочевого монголоидного населения отделились тюрки и татары. Калмыки и буряты — это еще более поздние ответвления от того же ствола. Поэтому под словом «гунн» мы будем понимать все эти племена, с той же вольностью, с какой мы говорили о «скифах» на Западе.
Сплочение Китая стало серьезной проблемой для этих гуннских народов. Прежде их орды в периоды перенаселения наводняли собой пространства на юге, вливаясь в раздираемый беспорядками Китай, словно вода, которая впитывается губкой.
Теперь на пути у них была Великая китайская стена; а кроме того — крепкая власть и хорошо обученная армия отрезали их от плодородных равнин. Эта стена сдерживала гуннов, но она не мешала экспансии китайцев. Их население многократно возросло в эти столетия мира. Они заселяли новые пространства, принося с собой, где это позволяла почва, плуг и дом. Они распространились на запад — в Тибет, на север и северо-запад — до границ пустыни Гоби.
Китайцы приходили на земли, занятые кочевьями, пастбищами и охотничьими угодьями гуннов в точности так же, как белые люди Соединенных Штатов шли на запад, на нетронутые просторы североамериканских индейцев. Несмотря на ответные набеги и нападения кочевников, они были столь же непобедимы. За ними был перевес в численности и сильное, способное постоять за себя государство. И даже без его поддержки земледельческая цивилизация Китая обладала огромной силой проникновения и расширения. Более трех тысяч лет продолжается ее неустанное и постепенное распространение.
Часть гуннов была цивилизована и ассимилирована китайцами. Те гунны, что обитали севернее, были остановлены, а их избыточная энергия обращена на запад. Южные гунны смешались с основным населением Империи.
Если читатель взглянет на карту Центральной Азии, он увидит, что обширные и труднопреодолимые горные барьеры разделяют южные, западные и восточные азиатские народы. От центрального горного массива, Тибета, отделяются три великие горные системы: Гималаи на юг, Куньлунь на восток и на север, Тянь-Шань на северо-восток, соединяясь с горами Алтая. Дальше на север простирается огромная равнина, которая все еще продолжает оттаивать и подсыхать. Между Тянь-Шанем и горным массивом Куньлунь находится область реки Тарим, где реки не впадают в море, но заканчиваются в болотах и сообщающихся друг с другом озерах. Бассейн реки Тарим в прошлом был значительно плодороднее, чем сейчас.
Горный барьер на запад от бассейна Тарима труднодоступен, но его нельзя назвать непроходимым. Множество дорог ведут по горным склонам в Среднюю Азию. Туда можно пройти либо вдоль западных предгорий Куньлуня, либо на запад по долине Тарима через Кашгар (где эти дороги сливаются) и дальше — через горы к Коканду, Самарканду и Бухаре. Эти земли со всей неизбежностью стали местом встречи арийских и монголоидных народов.
Мы уже рассказывали о том, как Александр Великий подошел к одной стороне этого барьера в 329 г. до н. э. Высоко в горах Туркестана одно из озер по-прежнему хранит его имя. Неудивительно, ведь в Центральной Азии почти любую руину готовы приписать «Искандеру», настолько жива память о его походе! После того как эти края на непродолжительное время оказались в самом центре творимой истории, они на какое-то время опять отступили в тень. Когда же свет истории еще раз загорелся над этим регионом, на первый план выходит уже не западная, но восточная сторона Центральноазиатского горного массива.
Еще дальше на восток Ши Хуан-ди остановил гуннов и отгородил Китай от них стеной. Какая-то часть этого народа осталась на севере Китая, и этому остатку предстояло слиться в единое целое с китайским народом при Ханях, но значительная их часть повернула на запад.