С этого момента уже ничто не стояло на его пути. Были еще сражения, измены, кровавые бойни. Но его власть продолжала уверенно расти, пока он не стал хозяином всей Аравии. В 632 г., когда вся Аравия лежала у его ног, в возрасте шестидесяти двух лет он умер.

На протяжении последних лет его жизни, после хиджры, политика Мухаммеда в целом мало чем отличалась от политики всех тех, кто объединял народы в единые монархии. Основное отличие было лишь в том, что он использовал в качестве объединяющей силы религию, которую сам же и создал. Он мог вести себя дипломатично, вероломно, безжалостно или сговорчиво, в зависимости от обстоятельств — так вел бы себя любой арабский царек на его месте. Царствование Мухаммеда не было отмечено большой духовностью. Его личную жизнь на протяжении периода власти также нельзя назвать особо поучительной. До смерти Хадиджи, когда ему исполнилось пятьдесят, он, по-видимому, оставался верным мужем одной жены, но затем, как и у многих мужчин в преклонные годы, у него появился непристойно сильный интерес к женщинам.

Он взял в жены сразу двух женщин после смерти Хадиджи. Одной из них была юная Айша, которая оставалась до самых последних его дней любимой женой и наиболее влиятельным из советчиков. Впоследствии их круг расширился за счет еще нескольких женщин, жен и наложниц. Такая жизнь не могла не приводить к склокам и бытовой неразберихе, и, несмотря на множество очень своевременных откровений, полученных в этой связи от Аллаха, можно поспорить с правоверными об уместности и оправданности такого образа жизни.

Однажды Айше случилось оскандалиться. Ее забыли на одной из стоянок: она задержалась в шатре в поисках потерянного ненароком ожерелья, а верблюд с паланкином уже тронулся в путь, и пришлось Аллаху вмешаться с гневной отповедью клеветникам, которые поспешили очернить жену пророка. Аллах был вынужден весьма недвусмысленно высказаться и по поводу неудержимого стремления этого женсовета к «жизни этого мира и его излишествам», а также по поводу «побрякушек». Много пересудов вызвало и то, что пророк женил своего прежнего раба, а теперь приемного

сына Зайда на своей молодой двоюродной сестре Зайнаб, а затем, «когда Зайд удовлетворил с ней свое желание», пророк взял и сам женился на ней — но только для того, как разъясняет вдохновенная книга, чтобы показать разницу между приемным и родным сыном. «Мы дали ее тебе как жену, чтобы не было сложностей среди верующих в почтении жен их приемных сыновей, когда они удовлетворили с ними свои желания, и да будет исполнена воля Аллаха». Но это простое положение Корана могло бы обойтись и без такого излишне наглядного пояснения. Более того, в гареме пророка поднялся настоящий бунт, вызванный неподобающим почтением, которое пророк выказал египетской наложнице, родившей ему сына — мальчика, к которому он питал исключительную привязанность, поскольку ни один из сыновей Хадиджи не выжил.

Эти семейные дрязги неизбежно сказываются на нашем восприятии личности пророка. Одной из его жен была иудейка, Сафия; Мухаммед взял ее в жены в вечер битвы, когда был схвачен и казнен ее муж. В конце дня он осматривал приведенных женщин, его благосклонный взгляд остановился на ней, и ее отвели в его шатер.

Такие моменты прежде всего бросаются в глаза, когда мы говорим о последних одиннадцати годах жизненного пути Мухаммеда. Только потому, что он тоже основал великую религию, находятся авторы, которые пишут об этом сластолюбивом и довольно переменчивом лидере так, словно Мухаммеда можно поставить в один ряд с Иисусом из Назарета, Гаутамой или Мани. Но очевидно, что по характеру это был обычный человек: тщеславный, эгоистичный, деспотичный и склонный к самообману,— отнюдь не великий. Мы бы изменили беспристрастности нашей истории, если бы из неискреннего желания не обидеть возможного читателя-мусульманина представили его в любом другом свете.

Но раз мы стремимся сохранить эту адекватность, сразу скажем, что возможные суждения о личности Мухаммеда далеко не все сводятся к тщеславию, эгоизму и склонности к иллюзиям, на которые мы обратили внимание. Не следует от чрезмерных восхвалений правоверных бросаться в другую крайность и столь же рьяно обличать основателя ислама. Может ли человек без хороших качеств иметь друга? Мы видим, что все, кто знал Мухаммеда лучше других, верили ему больше, чем кому-либо. Хадиджа ни разу не усомнилась в нем — впрочем, она может быть просто преданной женщиной. Абу Бекр — вот лучшее доказательство, а он никогда не колебался в своей преданности. Абу Бекр верил в пророка, и очень сложно тому, кто читает историю этих дней, не верить Абу Бекру. Али также рисковал жизнью ради пророка в его самые трудные дни. Мухаммед ни в коем случае не был самозванцем, хотя временами в своем тщеславии он вел себя так, словно бы Аллах всецело был в его распоряжении и что его мнение всегда было и мнением Бога.

И если его запятнанная кровью страсть к Сафие может вызвать лишь удивление и отвращение в наших современных умах, его любовь к маленькому Ибрагиму, сыну Марии-египтянки, и его неудержимая скорбь, когда мальчик умер, встретят искреннее человеческое сочувствие.

Он гладил руками землю на маленьком могильном холмике. «Моему раненому сердцу легче от этого,— говорил он. — Хоть мертвый этого и не почувствует, это утешение для живого».