Возможно, все эти животные, эти «предлюди», использовали каменные орудия. Чарльз Дарвин сообщает о бабуинах, умевших раскалывать орехи, разбивая их камнем, переворачивать камни палкой, охотясь за насекомыми, и наносить удары жертве камнями и ветками. Шимпанзе может устраивать себе на дереве гнездо, сгибая и переплетая ветви. Очевидно, подобными способностями обладали и более древние предки этих обезьян. Поэтому возможно, что склонность к использованию различных орудий была присуща уже нашим мезозойским предкам, от которых мы и произошли.
Среди самых первых свидетельств о том, что в далеком прошлом жили существа, более похожие на человека, чем нынешние человекообразные обезьяны, были камни и кремневые осколки, грубо обтесанные до такой формы, чтобы их можно было держать в руке*. Они, по всей видимости, использовались как руч-
Создателем этих орудий был самый древний представитель рода homo вид homo habilis, человек умелый, возникший не менее 2 млн. лет назад.
ные топоры. Эти ранние каменные орудия («эолиты») зачастую так просты и так грубо обработаны, что долгое время ученые не могли прийти к общему мнению — имеют ли эти камни природное или все-таки искусственное происхождение.
Самые ранние из эолитов геологи относят к эпохе плейстоцена, то есть ко времени до первого ледникового периода. Они также встречались и на протяжении всего первого ледникового периода.
Нам пока не удалось обнаружить ни костей, ни каких-либо других остатков человекоподобных существ, живших полмиллиона лет назад в Европе или Америке, которые могли пользоваться этими орудиями. Единственным исключением — впрочем, весьма сомнительным — является найденный в верхнеплиоценовых песках Небраски коренной зуб, который, по мнению некоторых исследователей, мог бы принадлежать обезьяночеловеку. Этому существу дали имя гесперопитек (западная обезьяна), хотя сам зуб, очень сильно поврежденный, мог принадлежать вовсе и не антропоиду, а какому-нибудь другому ископаемому животному.
На острове Ява в породах, относящихся, как считается, к позднему плиоцену или к началу первого ледникового периода в Европе и Америке, были найдены разрозненные кости обезьяночеловека, который вполне мог быть творцом этих каменных орудий. Среди обнаруженных остатков были верхняя часть черепа, несколько зубов и бедренная кость. Судя по форме черепной коробки, объем мозга был средним между мозгом шимпанзе и человека. Но бедренная кость показывает, что этот антропоид мог ходить и бегать, как человек, и таким образом свободно использовать свои руки. Это существо еще не было человеком, но и не было живущей на деревьях обезьяной, как шимпанзе. Это была прямоходящая обезьяна. Биологи дали ей имя питекантроп («обезьяночеловек»).
Еще более интересен пекинский синантроп — анатомически он гораздо ближе к человеку, чем к любой из обезьян. Это был антропоид. Теперь у нас есть остатки уже нескольких особей синантропа. Пока что, правда, нет никаких свидетельств того, что этот вид обезьяночеловека знал, что такое огонь, или умел делать примитивные орудия. Синантропы и есть то «недостающее звено», на отсутствие которого ссылались в прошлом веке оппоненты Дарвина.
В то время здесь обитали также мамонты, носороги, гигантские гиппопотамы, гигантские бобры, бизоны, во множестве водились дикие лошади и саблезубые тигры. О львах и обычных тиграх в то время в Европе, кажется, ничего не известно, зато были медведи, волки, выдры, дикие кабаны. Вполне возможно, что ранние антропоиды подбирали остатки добычи саблезубого тигра, поедая то, что осталось от трапезы хищника.
Самый ранний из представителей рода homo, о котором упоминается в Палеонтологической Летописи, известен лишь по сохранившемуся обломку челюстной кости. Она была найдена в песчаном карьере возле Гейдельберга на глубине восьмидесяти футов от поверхности*. Эта челюсть совсем не похожа на ту, какой мы себе представляем челюсть человека. Однако она во всех отношениях является человеческой, за исключением того, что у нее нет ни малейшего признака подбородка. Она более массивная, чем у современного человека, и слишком узкая для того, чтобы язык мог достаточно свободно двигаться для членораздельной речи. И все же это не челюсть обезьяны — ее зубы вполне можно считать человеческими.